Сочиняем роман

Video, posted without a caption

Артем вернулся в свою тайгу. Он стоял на берегу озера, глядя, как Снежана учит младшего сына ставить силки на белку. Он дышал полной грудью. Они не победили технологию. Они просто показали, что есть другая правда. Правда утреннего инея на стекле, треска дров в печи и тихого разговора у огня. И эта правда оказалась сильнее всех проектов и планов в мире. Они не убежали от будущего. Они нашли его, вернувшись к истокам.

Пролог Их называли «Возвращенцами». Не по принуждению, не из-за катаклизма, а по великому, тихому согласию большинства. Машины умолкли, города застыли в своем бетонном величии, как древние мегалиты, а люди просто... ушли. Ушли туда, где воздух обжигал легкие не выхлопами, а морозной свежестью, где свет исходил не от экранов, а от звезд и пламени очага. Цивилизация не пала. Она отцвела, как цветок, выполнив свою мис…

Его сестра, Лина, была хранительницей «Голоса». У нее был дар — она записывала на старый диктофон песни ветра, крики чаек, стук копыт оленей по насту, сказки, которые рассказывала бабушка на ночь. Эта коллекция звуков была их главным сокровищем, их вечностью. Однажды, во время весенней кочевки, они наткнулись на чудо. Среди ровной тундры, у подножия сопки, стоял купол из матового стекла и полированного металла. Он б…

Photo, posted without a caption

Глава 5. Симфония распада «Серенити» вошел в тень ковчега, и Льву показалось, что он проваливается в чрево давно умершего левиафана. Гигантский корабль-робот нависал над ними безмолвной угрозой, его шрамы и пробоины зияли как черные провалы в искаженной реальности. Не было ни роев дронов, ни суетливых тритонов. Была лишь гнетущая, звенящая тишина, нарушаемая редкими, похожими на судороги, вспышками энергии, пробегав…

Им снова удалось состыковаться с ковчегом. Внутри царила иная атмосфера. Если в первый раз это было тело в коме, то теперь — тело, находящееся в состоянии боевой готовности. Свет горел ровно, вдали слышались мерные, тяжелые шаги патрулей тритонов. Воздух вибрировал от низкочастотного гудения — пульсации самого корабля. Используя данные предыдущего сканирования и уникальное чутье Миланы, они двинулись к нервному узлу…

—Хватит! — ее голос громыхнул, как удар грома, заставив содрогнуться даже несгибаемых Селинитов. Ее сто рук вспыхнули ослепительным белым светом, и на несколько секунд телепатический шепот отступил, отброшенный всплеском ее собственной, яростной воли. — Они играют на нашей боли. Значит, у них есть своя. Милана, ты чувствуешь ее? Их боль? Девушка закрыла глаза, ее руки замерли, а затем плавно сомкнулись перед ней, об…

Глава 3. Хроматический кошмар и старучая симфония Воздух в Лунной Гавани, обычно кристально чистый и напоенный ароматом рециркулируемых альпийских лужаек, теперь был густым, тяжелым, словно пропитанным свинцовой пылью от сгоревших контуров. Вой сирен не стихал, превратившись из сигнала тревоги в постоянный, изматывающий душу саундтрек их нового существования. Он вибрировал в костях, отзывался тупой болью в висках и,…

Глава 2. Разрыв полотна Тишина Лунной Гавани, столь привычная и насыщенная лишь мягким гулом систем жизнеобеспечения и шепотом циркулирующих воздушных потоков, была разорвана в клочья. Сирены, которые никогда прежде не звучали, выли пронзительно и неумолимо, их звук, разработанный для пробуждения даже самых глубоко спящих Селинитов, резал слух, наполняя идеальные аллеи и переулки физическим, почти осязаемым страхом.…

—Мы должны туда отправиться, — сказала она, и в её голосе не было страха, лишь холодная уверенность. — Там… боль. И страх. Такой страх, какой я никогда не чувствовала. И ещё… обещание. Обещание уничтожения. Милена обменялась взглядом с Львом. Протоколы безопасности, выработанные за века изоляции, кричали об одном: запереть купола, усилить щиты, наблюдать. Но их дочь, их странное, чудесное дитя, чувствовала то, что н…

Лишь один единственный, огромный, закрытый глаз, занимавший почти всю лицевую часть черепа. Тритоны-циклопы. — Боже… — выдохнул Лев. — Ковчег. Это ковчег. Милена подошла к одной из ближайших капсул. Она была холодной на ощупь. Внутри существо дышало медленно и ровно, его единственный глаз под тонкой кожей век казался огромным и бездонным. —Девять миллионов эмбрионов, — прошептала она. — Он вёз их через измерения. С…